Мыкола Ридный: Насилие часто воспринимается как другая реальность, как то, что происходит с кем-то другим

22.11.2017

Твой фильм “Нет! Нет! Нет!” о харьковской молодежи, тоже говорит о том, что война присутствует даже в мирном городе.

В крупных мирных городах, как Киев или Харьков — одна атмосфера, но чем ближе к фронту, тем большие изменения ощущаешь. Речь о совершенно разных режимах реальности. Жители городов на мирной территории пытаются вытеснить войну из своего окружения — так срабатывает психология самозащиты. Этот фильм о том, как эти разные реальности просачиваются одна в другую. Война в фильме появляется через образ окна. Это окна людей, оказавшихся к ней близко и снявших полеты снарядов, взрывы (или только их звуки) — из своих домов. Их видео я нашёл в социальных сетях, которые тоже являются окном – в другую реальность. Насилие тоже часто воспринимается как другая реальность, как то, что происходит с кем-то другим. Но нужно понимать, что насилие происходит не только на войне. Героиня НЕТ! НЕТ! НЕТ! Димпл рассказывает о нападении за её принадлежность к ЛГБТ сообществу.

“Нет! Нет! Нет!”
“Нет! Нет! Нет!”

В “Нет! Нет! Нет!” мне показалась интересной разбивка между историями молодых людей. Ты используешь взрывы и стрельбу как будто напоминание, что война совсем рядом.

Каждый из героев фильма далек от военных действий, но мы наблюдаем, как война проникает в их жизнь и влияет на то, что они делают. Андрей Рачинский и Даниил Ревковский пишут на улицах Харькова тексты в духе пересказа сна о погибшем солдате и его матери, Никита Филоненко создает компьютерную игру-антиутопию, где военные действия захлестнули город, напоминающий Харьков, Полина Огарева вспоминает о противостояниях местного Майдана и Антимайдана.

В одном эпизоде происходит пересечение разных реальностей, о которых я говорил — художники в купе поезда встречаются с солдатом, который возвращается из АТО. Есть сцена, где видно, как атрибуты мирной жизни, а именно поп-культуры, просачиваются на фронт. Там мы видим, как солдат на сцене читает хип-хоп перед полком сослуживцев.

Когда в стране идет война, то насилие не может быть ограничено фронтовой зоной. Насилие — это логика мышления и поведения, от которого нельзя спрятаться и закрыться.

Жертвой насилия может стать кто угодно и где угодно. На фоне войны возрастает количество криминальных инцидентов. Ситуацией пользуются и ультраправые, желающие свести счеты со своими оппонентами. Например, несколько лет назад напали на Василя Черепанина, руководителя Центра визуальной культуры. Это произошло посреди дня в центре города, а никто из прохожих не хотел ввязываться в эту ситуацию. Недавно атаковали выставку Давида Чичкана и многие представители художественного сообщества вели себя так, будто это их не касается. Нужно понимать, что насилие – это язык общения правых, а их врагами могут быть не только левые, но любые Другие – те, кто как-то отличается от большинства и имеет свою точку зрения.

“Нет! Нет! Нет!”
“Нет! Нет! Нет!”

Какими режиссерами и художниками ты вдохновлялся пока создавал сериал?

В первую очередь, я слежу за авторами, которые находятся на пограничье современного искусства и кинематографа. Хрестоматийная фигура в этом отношении – Харун Фароки. Мне одновременно интересны, казалось бы, несовместимые вещи. Например, свежие клипы современных музыкантов и классика немого кино.

Жанровое кино – это отдельный мир, к которому я довольно критически настроен. Тем не менее его любопытно анализировать. Особый интерес вызывает жанр фильма ужасов. Был период, когда я считал, что нет ничего лучше, чем фильмы Хичкока и Де Пальмы. Сейчас я использую фильмы ужасов как форму над которой пытаюсь иронизировать. Элементы такой рефлексии присутствуют в “Серых конях”, где есть эпизод с трупами в лесу. Титры фильма НЕТ! НЕТ! НЕТ! начинаются с криков, как в хорроре. В новом сериале это достигает максимума.

За этот год ты показал “Серые кони”, “Нет Нет Нет” и премьеру сериала. Это очень продуктивно.

Работа над фильмом Серые кони заняла почти год: от написания сценария до пост-продакшна. Это была идея, которая прошла испытание временем: она всё время откладывалась на потом, но в итоге была осуществлена.НЕТ! НЕТ! НЕТ! делался тоже не быстро. Он включает материалы, которые снимались в период с 2014 по 2017 годы. Скорость появления нового сериала связана с желанием и привычкой снимать, а съемка на смартфон позволяет быть быстрым и мобильным. Важно и то, что одна работа влияет и вдохновляет на другую, в них можно увидеть пересекающиеся темы и мотивы. Я не завишу от кино индустрии и это позволяет работать быстрее, чем привыкли работать кино режиссёры, имея дело с большой командой. Художник пытается реализовывать идею как можно быстрее. Ведь то, что важно для тебя сейчас, не всегда будет таким же актуальным через год или два.

Помимо продолжения сериала, чего от тебя ждать дальше?

Есть идеи новых фильмов, реализация которых требует больше времени и более серьезных бюджетов. Съёмка телефоном – это эксперимент для конкретного проекта, а не творческое кредо всей жизни. Кроме этого, я работаю над циклом фотографий и коллажей, которые будут объединены новой выставкой в следующем году. Они продолжают проблематику сериала: рост популярности правых и консервативных организаций, отношение общества к насилию.

Оксана Семеник